четвер, 10 червня 2021 р.

Судьба Ивана Миколайчука

 


...я тим повісив

сю арфу на вербі, що до нещирих

пісень вона не може пригравати.

Леся Українка. Вавилонський полон

 

Прошлое столетие жестко разделило каждый народ пополам: на "элиту" и "массу", на антагонистические "классы"; на тех, кто наверху, у бесконечного праздника жизни, и на тех, кто внизу, во мраке его такой же бесконечной обыденщины.

 

Наше столетие в своих параноических социопроектах доводит это разделение именно до параноического исхода, до кровавого абсурда, в результате которого вся "элита" подвергалась уничтожению (а вслед за ней в небытие проваливались и сами "массы").

Мы, собственно, "только вчера" заговорили об "общечеловеческом" и "общенародном" - и только тогда, когда этого общечеловеческого и общенародного в нашем обороте осталось всего ничего.

А ведь было…

Каждый великий артист каждого народа удивительным, даже таинственным образом сохраняет в себе самую драгоценную, самую редкостную "антропологию" этого народа - основополагающие его черты и признаки, неискромсанные теми или иными "антагонизмами". У таких людей "элитарное", уникальное, избранное загадочно соединяется с распространенным, действительно народным. И в душе, и в самом их физическом существовании.

Говорят, что украинские горяне, "люди с твердыми синими глазами", как их представлял один герой Григора Тютюнника, - это "элита" восточного славянства, люди, в сознании, памяти, в самих жестах которых живет воспоминание из времен карпаторусского "начала веков" (Михайло Коцюбинский), всплывают тени забытых предков, тени того давнего времени, когда Бог и Аридник, эти гуцульские Ормузд й Ариман, еще ходили трогательной диалектической парой. А созданный ими мир был совсем еще юн, й они, его Свет й Тень, парили над ним.

Иван Миколайчук в фильме "Тени забытых предков" Сергея Параджанова - словно последний прощальный луч из того, навсегда утраченного мира. Тени, голос забытых предков, забытой гармонии между человеком й миром, гармонии в самом человеке.

Современная цивилизация придумала множество хитроумных способов, чтобы хоть на мгновение воссоздать эту утраченную гармонию, - от балета й спорта до грима й косметики.

А лицо актера, без намека на грим, светилось таким ощущением той гармонии, что, при появлении этого лица на экране, в зрительном зале - в самом элитарном или сверхдемократическом - возникала напряженная тишина.

Лицо актера, сама его стать, его "биомеханика" в том фильме - все было отзвуком того утраченного карпаторусского времени, когда человеческий идеал не дискутировался, а просто - был. Как луна, как огонь, как смерека.

Фильм "Тени забытых предков" стал едва ли не мистической кинозаписью тех забытых возможностей человека, которые уже нельзя представить в современном хаосе, где Свет й Тьма, Бог й Аридник безнадежно перепутаны, трагически смешаны.

Великий психолог Карл Густав Юнг говорил, что коллективное подсознание создает в своих глубинах некий женский и мужской образец ("анима" и "анимус"). Украинскому кино явно не везло с его "анимой". Но так же очевиден мужской его образец: Иван Палийчук - Иван Миколайчук.

Вместе с тем в "Тенях" уже и начинается единоборство Бога и Аридника, Света й Тени - от первого кадра (гибель брата Ивана Олексы) и далее смерть, тьма, мрак теснят героя за пределы его жизни, потенциально гармонической. Кажется, на мировом экране (вообще-то загипнотизированном смертью) никогда еще мы не видели такого ее отсвета, как в глазах украинского актера (эпизод с найденным на берегу Черемоша телом Марички; да и вся партитура человеческой печали на его лице - предчувствие окончательной катастрофы).

Почему-то "коцюбинсковеди" не обратили внимания  на само название кланового, родового конфликта в повести – Гутенюки против Палийчуков, то есть "горное" против "лесного". Почему так? Наверное, от того зла изобретательность Аридника не знает ни предела, ни покоя.

Иван Миколайчук, который после громкого, в десятки и десятки кинопризов, параджановского фильма-триумфа должен был стать выразителем целостности, гармонии в украинском кино, впоследствии - не по своей воле - воссоздает то, что принадлежит скорее хаосу, чем гармонии. Дальнейший кинематографический процесс использует актера в направлениях, противоположных миру й ладу бытия.

... Вчерашний карпаторусский крестьянин, каждая складка на одежде которого становилась продолжением тысячелетнего пути такого лада, внезапно, с удивительной последовательностью появляется на экране в военной форме (в советской - "Разведчики" и "Бела птица с черной отметиной", в немецкой - "Аннычка", "Искупление чужих грехов", в уэнэровской - "На острие меча"). Что ж, форма, униформа к лицу мужчинам - они, и только они, по словам Шпенглера, "делают историю". Но какой страшной они ее сделали, особенно в нашем столетии...

"Бела птица с черной отметиной" - отчаянная попытка найти концы и начала того жуткого сплетения, каким предстает современна история бывшего княжества - королевства князя Данила. Петро Ивана Миколайчука в те экранные минуты, что вспыхивают давней гармонией забытых предков, прекрасен, как само воспоминание о том княжестве. Но далее догмат вершит здесь свой сомнительный суд, вмешиваясь в экранные фабулы, сюжеты, характеры - и фильм словно застывает на полпути к истине. Ми уважаем героя  актера, его военную форму, но брат Петра, его антагонист (актер Богдан Ступка), наверняка хорошо знал, что люди (?) "с Востока" в такой же форме часто оставляли рвы, переполненные телами замученных (хотя бы недавно найденными телами галицийских девушек-гимназисток выпуска 1939-го...).

Иван Миколайчук не был поэтом "частичной", "парциальной", то есть "партийной", правды - правды на треть, четверть, десятую часть и так далее, в беспредел догмата, имеющего собственный лимит и эталон истины. В "Вавилоне-ХХ" он делает воистину героическую попытку создать образ человека, жаждущего полной, а не частичной истины. Но надо сказать сегодня вслух: в одной коротенькой новелле Григория  Косинки о повстанце "Фавсте (Фаусте) с Подолья" исторической и художественной правды больше, нежели в одиннадцати романных главах о Фабиане с Подолья, о подольском Вавилоне 20-х. При всем несомненном барочном даровании Василя  Земляка - на уста его нероновская эпоха наложила табу на целую историческую катастрофу. Катастрофу украинского крестьянства -1933.

Нет ничего страшнее: художник хочет сказать - и не может. И самое страшное в элементарном, как кастет в руке, фильме "На острие меча" - не простодушная апологетика полицейской провокации, заманившей на Украину середины 20-х политического эмигранта, бывшего уэнэровского генерал-хорунжего Юрка Тютюнника (таинственный Юр-Тик, сценарист довженковской "Звенигоры"), сделавшей его (очевидно издевательства ради) вначале "оперативником" того же ГПУ, а впоследствии расстрелявшей его все-таки в Лефортово - 1929.

Самое страшное здесь - глаза смертельно больного актера, которому словно поручили продолжить ту чудовищную травлю. И он, смертельно обиженный, оставил нас: у людей такого ранга бытие разворачивается не от одного административного действа к другому, а между жизнью и смертью. Пусть же он нас "пробачить". "Пробачити" значит про-видеть. Он провидел гармонию и излучал ее - самим своим движением в экранном пространстве, самой кажущейся невозмутимостью своего лица - лица, которое встречается один раз в истории и не только в истории кино.

Смертью своей он вернул миру свою арфу - славетный библейский жест поры вавилонского плена. Мы только начинаем выходить из этого плена. Так не забудем трагедию этого художника, который в параджановском фильме поднялся к звездам - выше своих карпатских верховин - и которого впоследствии мстительна гравитация обезумевшего времени яростно и постоянно возвращала в свои бездны. И он, как его герой, "услышал внезапно, что его притягивает бездна".

"На второй день нашли пастухи еле живого Ивана" (Михайло Коцюбинский, "Тени забытых предков").

Простите нас, Иван.

Вадим Скуратовский. Журнал «Вавілон», 1991.

Немає коментарів:

Дописати коментар

Скільки нагород у фільму «Тіні забутих предків»?

Іван Миколайчук у фільмі «Тіні забутих предків». Режисер Сергій Параджанов. Кіностудія ім. О. Довженка, 1964.   В мережі інтернет наво...